Сравнение шипящих в европейских языках и не только

Решил тут сравнить по Википедии шипящие согласные в основных западноевропейских и славянских языках, а также в паре неевропейских языков, которыми интересовался. Использовал статьи «Russian phonology», «German phonology» и т.п. для соответствующих языков.

Оказалось, что дефолтный вариант для шипящих [ш], [ж], [ч], [дж] — это всем известные по английской фонетической транскрипции полумягкие [ʃ], [ʒ], [tʃ], [dʒ]. Именно такой вид имеют шипящие во всех основных европейских языках (английский, немецкий, итальянский, испанский, французский, португальский, румынский) и в большинстве основных славянских языков (чешский, словацкий, сербохорватский, болгарский); в турецком шипящие тоже имеют такой вид. Именно поэтому на русский слух во всех перечисленных языках [ш] и [ж] звучат несколько мягче привычных русских твёрдых (но не до полной мягкости), а [ч] — наоборот, несколько твёрже привычного русского мягкого (но не до полной твёрдости). Исторически именно этот полумягкий вариант был дефолтным для всех германских, романских и славянских шипящих вообще, когда они образовывались из заднеязычных [г], [к], [х] в результате палатализации.

В восточнославянских языках и в польском, однако, шипящие [ш] и [ж] отвердели до звуков, обозначаемых в Международном фонетическом алфавите (МФА) иначе: [ʂ], [ʐ]. А вот судьба шипящих аффрикат [ч] и [дж] оказалась разная.

— В русском аффриката [дж] вообще исчезла, упростившись до ж или заменившись церковнославянским жд (ср. белор. нараджаць, укр. народжувати — русск. рожать, рождать), а полумягкое [ч] смягчилось до крайне мягкого [tɕ]. Историческое звукосочетание [шч] перешло в максимально мягкое долгое [щ] ([ɕ:]), в других упомянутых языках оно осталось в виде шч (полумягкое [ʃtʃ] в украинском, твёрдое [ʂtʂ] в белорусском и польском).
— В украинском [ч] и [дж] сохранили интернациональное полумягкое звучание [tʃ], [dʒ], а [ш] и [ж] отвердели до [ʂ], [ʐ], сохранив, однако, интернациональный полумягкий вариант [ʃ], [ʒ] в качестве мягких аллофонов перед i в словах типа нашi, жiнка¹.
— В белорусском и польском полностью отвердели вообще все шипящие: и ш [ʂ], и ж [ʐ], и ч [tʂ], и дж [dʐ] (орфографически sz, ż, cz, dż соответственно).²

Особый случай представляет собой сербохорватский язык, где при всегда полумягких [ʃ] и [ʒ] русскому [ч] в зависимости от его фонетического происхождения может соответствовать либо интернациональный полумягкий [tʃ] (орфографически č/ч) либо «русскоподобный» чисто мягкий [tɕ] (орфографически ć/ћ): русск. вечер — сербохорв. večer/вечер (твёрдый), но русск. вече — сербохорв. veće/веће (мягкий).

Напоследок упомянем японский язык, который замечателен тем, что тамошние sh-, ch- хоть и пишутся как английские, но произносятся иначе и произносительно практически полностью соответствуют русским [щ] (в кратком варианте)* и [ч]: [ɕ], [tɕ] (т.е. заметно мягче английских [ʃ], [tʃ]). Объясняется это тем, что японские шипящие, как и мягкие польские², происходят от палатализации зубных [t], [d] и часто чередуются в рамках форм одного слова или однокоренных слов: desu «быть, являться (кем-чем-л.)» — deshita «был, являлся», hanas«говорить» — hanash«разговор»**.

Upd.: При обсуждении темы в «Типичном Лингвомане» выяснились некоторые уточнения и дополнения:

  1. В немецком [ш] гораздо твёрже, чем в английском и других европейских языках, т.е. немецко-английские пары Schau-show, Scham-shame произносятся отчётливо по-разному.
  2. В сербохорватском [ш], [ж] на самом деле такие же твёрдые, как и в русском.
  3. Китайский (литературный)  — ещё один язык, в котором [ш] и [ж] совпадают с русскими, такие же твёрдые, т.е. в китайском Shànghǎi начальный звук читается так же, как в русском Шанхай.

________
¹ Следует обратить внимание на то, что в украинском шипящие ж, ш, щ, ч, ц смягчаются перед i, ю, я (нашi, очi, жiнка, збiжжя, обличчя, полуниця) не полностью, как другие согласные, а лишь наполовину.

² В польском параллельно с твёрдыми шипящими [ʂ], [ʐ], [tʂ], [dʐ] присутствуют и полностью мягкие «как в русском» [ɕ], [ʑ], [tɕ], [dʑ] (орфографически — ś/si, ź/zi, ć/ci, dź/dzi), но они имеют другие происхождение — результат «ошипящивания» мягких зубных согласных [с’], [з’], [т’], [д’]. Ср. русск. себя, земля, тень, день — польск. si[ɕ]ebie, zi[ʑ]emia, ci[tɕ], dzi[dʑ].

³ В сербохорватском твёрдый [ч] происходит из *kj, мягкий — из tj. Ср. večer/вечер — литовск. vakaras; veće/веће — от слав. корня вѣт— «говорить», встречающемся в русских словах привет, ответ, совет. В западнославянских языках этим звукам соответствуют [ч] и [ц] соответствено, напр. польск. wieczór, чешск./словацк. večer «вечер» — польск./чешск./словацк. noc «ночь».

* Тем не менее, в традиционной системе передачи японских слов в русском языке (системе Поливанова) shi и chi записываются как си и ти (Mitsubishi — Мицубиси, ichi — ити «один») — отчасти из этимологических соображений, отчасти из-за того, что shi в точности не соответствует ни русскому ши (т.к. там и [ш] твёрдое и и фактически представляет звук [ы]), ни русскому щи (т.к. в русском щ долгий, а в японском sh краткий). Поэтому многие японисты и япономаны принципиально говорят по-русски суси, а не (sushi). А вот слог chi вполне соответствует русскому чи и мог бы записываться так.

** Впрочем, многие японцы произносят вместо литературного shi диалектное si с обычным смягчённым [s’].

Где нужны пешеходные переходы на Вокзальной площади

Сегодняшняя новость о сбитой насмерть автобусом пенсионерке на выезде от автовокзала на Вокзальную площадь заставила задуматься о том, что пешеходные переходы на Вокзальной площади нужны не только к скверу Александра Невского со всех четырёх сторон или хотя бы со стороны вокзала и центральной аллеи Воскресенского бульвара (о чём писалось в статье «Вокзальная площадь»), но и на выезде с автовокзала на Вокзальную площадь, ибо другого места для перехода пешеходов от Октябрьской улицы/автовокзала к жд вокзалу/подземному переходу в Западный район просто нет, а легального места перехода вообще никакого нет.

perehod1
На другом конце площади пешеходов, идущих от вокзала к светофору у Октябрьской, 26, тоже поджидает опасное пересечение с выездом с парковки у Макдональдса без пешеходного перехода:

perehod2


Таким образом, общая схема необходимых на Вокзальной площади пешеходных переходов выглядит так:

vokz-ploshchadj

На упомянутых выездах на площадь от автовокзала и от Макдональдса пешеходные переходы стоит приподнять или хотя бы оборудовать «лежачими полицейскими». Переходы к скверу Александра Невского со стороны центральной аллеи Воскресенского бульвара и по нечётной Октябрьской следует сделать регулируемыми, вписав их в существующие светофорные фазы.

Где грузовик называют «камион»

Вот здесь встретилось интересное обсуждение о том, в каких европейских странах «грузовик» называют camion. Слово это оказалось распространённым настолько, что изучающими определённые языки порой воспринимают его как одно из слов «настолько интернациональных, что кажется, что они в русском тоже есть». Небольшое лингвистическое исследование показало, что «камионом» грузовик называют строго в южной половине Европы, а в северной — нет. В частности, слово camion есть во всех романских и в южной половине славянских языков, а вот в германских — только во фламандском (бельгийском нидерландском) под влиянием французского, на котором говорит южная половина Бельгии.

camion
Во всех этих языках слово camion заимствовано из французского, в котором этимология этого слова неясна. Французский Викисловарь приводит две версии. Первый связывает это слово с северным диалектным вариантом слова chemin «дорога», происходящего от позднего народно-латинского слова галльского происхождения cammīnus (отсутствовавшего в классической латыни, где «дорога» было via). В парижском диалекте старофранцузского, который позднее лёг в основу литературного французского языка, латинское начальное ca- переходило в cha- (cattus → chat «кот», cantāre → chanter «петь»), в северных нормандских диалектов оставалось ca-. Вторая версия возводит слово camion к латинскому chamulcus «грузовая тележка», происходящее от греческого χαμουλκός (chamoulkós) с тем же значением. 

 

Инструкция по созданию носителей литературного языка

Предлагаю вашему вниманию полушуточную-полусерьёзную инструкцию о том, как сделать язык своего ребёнка максимально литературным и очищенным от регионализмов.

1. Оба родителя должны быть из разных регионов, чтобы дома ребёнок слышал не региолект конкретного региона, а койне, то бишь наддиалектный литературный вариант — иначе, если один из родителей будет употреблять регионализмы своего родного региолекта, он с большой вероятностью не будет понят другим родителем. Желательно, чтобы родители вообще были из разных частей страны, ибо, скажем, в Пскове и Новгороде одинаково называют бордюр поребриком, а в Новосибирске и Кемерово одинаково называют файл(ик для листа бумаги) мультифорой.

2. Жить желательно в городе, не являющемся родным ни для одного из родителей. Предпочтительны будут города, население которых состоит преимущественно из приезжих из разных концов страны: военные городки, промышленные моногорода и т.п. В результате жители города и на улице между собой вынуждены будут говорить на койне, а не на родных региолектах, чтобы быть правильно понятыми друг другом. Соответственно, ребёнок будет слышать койне и дома, и на улице.

3. Профит.

P.S. Проверено на личном опыте (как ребёнка).

Тайны японской омонимии

Все, кто хоть немного интересовался японским языком, знают, что одна из его главных характерных черт — жуткая омонимия. Например, kami может означать «бог» (как в слове камикадзе, буквально «божественный ветер»), «бумага» (как в слове оригами, буквально «сложенная бумага»), «волосы», а слово hashi — «мост», «край» или «палочки для еды» (пример фразы со всеми тремя словами — Hashi-o motte hashi-no hashi-o hashitta «Держа палочки для еды, бежал по краю моста»). Есть и ещё более омонимичные слова. Например, kyōkōкириллической записикё:ко:) может быть одним из нескольких десятков омонимов со значением «преступление», «решительное осуществление», «экономический кризис», «страх и трепет», «папа римский» и пр. Предположительно, именно по этой причине японцы так и не перешли со своих иероглифов на латиницу, хотя им настойчиво предлагали это сделать американцы, оккупировавшие Японию после окончания Второй мировой войны. Ведь иероглифы позволяют различать омонимы хотя бы на письме, ибо разные слова с одинаковым звучанием записываются разными иероглифами.

Однако в чём же причина такой дикой омонимии в японском? С английским или французским понятно, там в ходе многочисленных фонетических изменений совпали в произношении слова, которые исторически звучали по-разному. В японском же дело прежде всего в многочисленных заимствованиях из китайского языка, который для средневековой Японии был таким же письменным языком и языком науки, религии и образования, как латынь для средневековой Европы. Собственно, и иероглифы японцы тоже заимствовали у китайцев, дополнив своими слоговыми азбуками (каной). Однако китайский язык фонетически гораздо богаче японского, поэтому однотипные, но разные китайские слоги при заимствовании в японский вынужденно передавались одним и тем же слогом (например, китайские слоги kang, hang, kong, hong в японском обычно имеют вид ). Плюс к тому за прошедшую с момента заимствования тысячу с лишним лет произошло упрощение произношения слогов в самом японском языке, в результате чего даже те китаизмы, которые при заимствовании в японский звучали немного по-разному, в современном японском всё равно совпали в произношении. Вот здесь приводится показательный пример исторической эволюции произношения 45 омонимов, которые в японском произносятся одинаково как kōshō, а в старояпонском языке ещё различались в произношении в 10 разных чтениях (хотя уже тогда многие разные по звучанию китайские слова при заимствовании в японский произносительно совпали):
Читать далее…

Частота извлечения данных

Меня давно интересовал вопрос, почему одни языки, изучавшиеся из чисто спортивного интереса на уровне общего представления о грамматике и лексике, и спустя годы помнятся на уровне изученного достаточно хорошо, а другие такие же выветриваются из головы начисто. Например, изучавшуюся всего семестр в университете латынь я и спустя десять с лишним лет весьма хорошо помню и в плане лексики и в плане грамматики, хоть сейчас пошёл бы её преподавать, а проштудированная самостоятельно полтора года назад грамматика древнегреческого уже совершенно забылась. Аналогично просмотренные несколько лет назад из общелингвистического интереса основы лексики и грамматики турецкого ещё помнятся, эсперанто — похуже, но тоже, а осетинский и токипона выветрились из головы начисто. При том, что на практике мне не приходилось толком пользоваться ни одним из этих языков, да и изучал я их совсем не для того, чтобы ими пользоваться.

И тут вдруг мне подсказали идею, что это может быть связано с «частотой извлечения данных» из мозга. И тогда всё стало на свои места.

Тогда становится очевидно, почему лучше всего помнится латынь: ведь именно её чаще всего приходится встречать в лексике и русского, и европейских языков. Грамматика тоже не даёт о себе забыть, ибо сравнения с ней невольно напрашиваются каждый раз, когда встречаешься с грамматикой романских языков, особенно в плане спряжения глагола. В плане склонения существительного сравнения не проходит, потому что в современных романских языках склонение существительного практически отмерло и заменилось предлогами (как в английском), но часто встречаемые в литературе латинские цитаты в оригинале плюс известные крылатые фразы всё равно не дают окончательно забыть и эту часть грамматики. В древнегреческом же грамматика ни в чём другом более актуальном не проскальзывает, кроме современного греческого, которого я не знаю :) А лексика — пожалуйста, на втором месте после латинской по распространённости, особенно в научной терминологии.

В готском и древнеанглийском что-то ещё слабо помнится из лексики, но не очень, потому что в современном английском благодаря влиянию французского она в значительной своей части уже совсем другая. О грамматике и речь молчит, в английском не осталось ни склонений, ни спряжений, каковые были у его древнего предка. Соответственно, полученные когда-то знания благополучно забылись за этимологически-компаративистской неактуальностью.

Турецкий неожиданно хорошо помнится, потому что с тюркской лексикой в русском языке, российской и СНГшной топонимике всё-таки иногда приходится встречаться, а грамматика там вообще элементарная как в эсперанто. А вот об осетинском напоминают разве что названия рек Дон, Днепр и Днестр с иранским корнем дон «вода» и больше ничего, отсюда и результат — всё забылось напрочь. Ни на что не похожая токипона — тем более. Основы финского держится в голове в том числе за счёт близости Карелии и Карельского перешейка с их финно-угорскими топонимами плюс интересность грамматико-фонетических чередований в целом.

Помните цитату Холмса про то, что человеческая память подобна чердаку?  Так вот, чем чаще с этого чердака что-то берёшь по надобности и кладёшь потом обратно, тем блие к поверхности оно лежит в куче вещей и тем легче его будет вытащить в следующий раз. Ну а если положил что-то на этот чердак и ни разу к этому не обращался — едва ли найдёшь, даже если понадобится. Видимо, так.

Они существуют!

Подробные поминутные расписания общественного транспорта на остановках в России существуют! Новокуйбышевск, Самарская область, 2014 год.

(с) transphoto.ru, оригинал

Напомним, поминутные расписания общественного транспорта на остановках — одна из главных составляющих повышения привлекательности общественного транспорта для пассажиров. Ибо пассажир уже точно знает, сколько ему ждать свой транспорт, а также может спланировать время своей поездки на нужном ему маршруте и на другие дни.

Отслеживать

Настройте получение новых записей по электронной почте.

Присоединиться к ещё 112 подписчикам